Євген Станкович: Якщо б я знав, як пишеться музика, я б її не писав | Music-Review Ukraine
Головна
Інтерв'ю
Євген Станкович: Якщо б я знав, як пишеться музика, я б її не писав
Станкович Євген Федорович
Євген Станкович: Якщо б я знав, як пишеться музика, я б її не писав
10 листопада у Національній опері України відбудется гала-концерт “Три С”
8 жовтня 2017, неділя

Один з його учасників – видатний композитор України Євген Станкович, що святкує цього року 75-річчя, розповів, зокрема, про процес творення музики, професію диригента та електронну музику.


Евгению Станковичу в сентябре 2017 года исполнилось 75. О музыке он знает всё. О жизни, подозреваю, тоже. Его обаяние очаровывает каждого, кто с ним сталкивается. А ещё — энциклопедический уровень знаний не только о музыке, но и о литературе, философии и науке.

Наш разговор Станкович начал с цитаты Платона о том, какой должна быть музыка, но его самого я бы сравнил с другим древнегреческим философом и, кстати, учителем Платона — Сократом. Потому что именно Сократ в дошедших до нас диалогах просто и ясно растолковывал собеседникам важные и сложные вещи, на объяснение которых у другого философа ушёл бы трактат.

То же произошло и здесь. В разное время я читал мемуары выдающихся композиторов, но так и не понял, как сочиняют музыку, пока мне не рассказал об этом Евгений Станкович.

КТО ОН

Народный артист Украины, один из самых выдающихся украинских композиторов. Его произведения исполнялись в концертных залах США, Германии, Франции, Канады, Испании и многих других стран

ПОЧЕМУ ОН

19 сентября 2017 года Евгению Станковичу исполнилось 75 лет

Кинорежиссёр Сергей Эйзенштейн в своих мемуарах вспоминал, что его домработница как-то сказала: "Я понимаю, как вы кино снимаете, а вот как Прокофьев пишет музыку к вашим фильмам, не понимаю". Я, честно говоря, тоже. Поэтому первый вопрос: как композитор пишет музыку?

— А как столяр делает табуретку? Музыка во все времена была результатом духовной деятельности человека. Кто-то быстро бегает, кто-то хорошо сочиняет стихи, кто-то пишет музыку. Это один из естественных процессов. Другое дело, что занимаются им немногие. Вообще-то, думаю, что если бы я знал, как пишется музыка, я бы её не писал. В принципе, это единственная вещь, которую я умею хорошо делать.

Вы сразу ноты записываете или на пианино музыку подбираете?

— Я пишу, как однажды сказал великий Дмитрий Шостакович, головой. Когда-то ему задали такой же вопрос, он ответил, что пишет музыку головой, а не руками, хотя каждый час мыл руки, чтобы музыку чистыми руками записывать.

Нужен ли композитору абсолютный слух?

— Я могу вспомнить гениальных композиторов, не имевших абсолютного слуха, перед которыми каждый их современный коллега снимет шляпу, — Вагнер, Чайковский, Шуман, Стравинский. Сочинение музыки связано с интеллектом и духовными возможностями человека. Абсолютный слух даёт возможность слышать ноты, но не больше. Меня приняли в музыкальное училище в 14 лет, потому что у меня был и, надеюсь, остался абсолютный слух. Но это мне как композитору не помогает, потому что музыка — прежде всего страсть. Бетховен вообще был в конце жизни глухим.

А что собой представляют композиторы как люди?

— Повторю слова Игоря Стравинского: композиторы — это нормальные люди, потому что ненормальный человек музыку писать не может. Например, Шостакович был футбольным фанатом, Прокофьев — волейболистом. Стравинский, кстати, любил выпить. Но добавлю, что работа композитора — это занятие не только для нормальных, но и для очень умных людей. Потому что композитор должен воплощать в своей музыке суть человеческого бытия. Я бы сказал так: композитор — это нормальный человек, которому Бог дал возможность работать со звуками и нотами.

В начале прошлого века композитор Арнольд Шёнберг сказал, что классики сочинили всё возможное и надо начинать сочинять музыку по-новому. Вы с этим согласны?

— Шёнберг и его единомышленники — композиторы из "новой венской школы" сделали в своё время то, что должны были сделать. После них восторжествовала "дармштадтская школа" — композиторы Штокхаузен, Булез, Ноно. А потом, как и было предсказано у Экклезиаста, всё вернулось на круги своя. Всё, что рождается, в конце концов умирает. Авангард сделал своё дело — показал, что возможен и такой вариант развития музыки. Но потом, как в библейской притче, блудный сын вернулся домой. Как в океане бывают приливы и отливы, вызванные лунным притяжением, так и деятельность композитора — продукт того, что происходит в мире.

Мне, кстати, нравится ещё вполне традиционная композиция раннего Шёнберга "Ночь просветления". Вы её помните?

— Я помню всего Шёнберга. "Ночь просветления" — это уже как бы такой поздний Густав Малер, величайший композитор, подытоживший своим творчеством XIX век. Он когда-то сказал Шёнбергу: "Вы не тем занимаетесь, надо изучать не контрапункт или додекафонию, а Достоевского". Малер сказал так потому, что был связан с более сложными, чем сочинение музыки, духовными проблемами.

А Шёнберга не надо хулить или восхвалять. Он находится в ряду той музыкальной эволюции, которую должно было пережить человечество, и мы не знаем, как она будет происходить дальше. Это не зависит от намерений одного человека. Индивидуальность и история — разные вещи. И никто не может предсказать будущее.

Раз мы об эволюции заговорили, спрошу: у вас есть любимые композиторы в джазе и рок-музыке?

— Я люблю и классическую музыку, и хороший джаз. Мне очень нравится Beatles, я поклонник Queen. Хорошая музыка хороша и в малом, и в большом. Эстрада связана с тем, какую музыку человечество потреб­ляет в этот момент. Классика — с познанием мира. Почему до сих пор играют Малера, Шостаковича, Баха? Потому что их музыка — это проявление духовности.

Кстати, когда Пол Маккартни написал ораторию, мне захотелось её услышать. Говорили, что он, когда свою музыкальную карьеру начинал, вроде даже нот не знал. Послушал — нормальная, средняя музыка. Другое дело, зачем ему было при его славе и деньгах писать ораторию? Хотелось самоутвердиться.

Задам дурацкий, может быть, вопрос: обязательно ли обычному человеку, если ему "не идёт" классическая музыка, заставлять себя её слушать?

— Нет. То, что человек не слушает классическую музыку, не значит, что он ущербный. Она ему просто не нужна. Жизнь надо воспринимать такой, какая она есть. И она настолько многообразна, что музыка — это только минимальная часть того, что происходит в жизни. Но, с другой стороны, на свете живут миллионы людей, которые хотят слушать Моцарта, Брамса, Баха. Это суть их жизни, духовная потребность. А если кому-то классическая музыка не по душе — ну так ведь её никто и не заставляет слушать.

Вот вы только что музыкантов-исполнителей упомянули. Как обычно строятся отношения между ними и композиторами?

— По-разному. Есть композиторы, которые музыкантам нравятся. И есть композиторы, которых музыканты, если бы могли, наверное, удушили бы с удовольствием.

Сразу спрошу и о дирижёрах. Зачем они нужны, если у музыканта есть инструмент и ноты, по которым надо играть? Откуда этот культ дирижёра?

— Дирижёр — уникальная профессия, от него многое зависит. Когда-то Глазунов так плохо продирижировал исполнением Первой симфонии Рахманинова, что у того случился психологический шок и он долго не мог писать музыку. Хотя на самом деле его Первая симфония прекрасно звучит.

Художник пишет картину сам, без посредников, а в музыке всё иначе — её надо воспроизвести. Было много композиторов, например, Малер, Берлиоз, Вагнер, которые сами дирижировали исполнением своих произведений. Но были и есть композиторы, которые зависят от дирижёров. Если бы не было дирижёра Мравинского, неизвестно, как бы услышали Шостаковича. Ведь от того, как дирижёры поймут и интерпретируют новое произведение, во многом зависит его судьба. Это как бы путёвка в жизнь.

Каким должен быть идеальный слушатель классической музыки?

— Не знаю. Таким, какой он есть. Как и композитор, слушатель — часть того общества и времени, в котором мы живём. Вообще, всё, о чём мы сейчас говорим, может через двадцать лет не иметь никакого смысла или другой смысл. Придёт новое поколение с иным мировоззрением, ценности могут остаться такими же, но отношение к ним будет другим.

Вы написали много музыки к кинофильмам. Чем отличается работа композитора в кино?

— Это специфическая работа. Мои друзья-композиторы Эдуард Артемьев, Микаэл Таривердиев отдали жизнь музыке в кино. У меня такого не было, и я считаю — к счастью, потому что в кино музыка это только часть общей конструкции. Другое дело, что есть такие талантливые композиторы, как Нино Рота или Андрей Петров, чья музыка как бы "осчаст­ливливает" фильмы, для которых они её пишут. Есть композиторы, для которых музыка в кино — дело их жизни. И есть такие, для которых это просто хороший заработок.

Кстати, Эдуард Артемьев, которого вы только что упомянули, когда-то говорил, что электронная музыка даёт ему как композитору больше возможностей.

— Он раньше так говорил. В последних фильмах, которые я видел, Артемьев очень удачно соединяет электронную музыку с традиционной. Вообще, электронная музыка — это как бы способ раздвижения звукового мира человека. Кто-то собирает звуки мира талантливо, кто-то — нет.

— Это решают не композитор и не исполнитель, а сами слушатели. Музыка всеядна, как мышление человека, его фантазии, его подсознание. Музыка — это звуки, которые каждый может интерпретировать так, как он хочет.


Автор: Сергій Семенов
Фото: Александр Чекменёв
Композитори:Євген Станкович
Джерело: Фокус



Додати: Share on Facebook

Інші:

Зростає престиж духових інструментів
«Для Чернігівщини я живу і творю»
Швейцарська арт-менеджер: "Податкову систему України слід змінити на користь культури"
Богдана Півненко: "Пріоритети конкурсу Которовича — молоді українські виконавці"
Назарій Пилатюк:«Оленочко, він знає що таке любов?»
Класична музика і закони... ринку
«У нашому оркестрі вся Україна вчиться»
Марина Бондас, німецька скрипалька і волонтерка українського походження
Віктор Рудь: «Рушійні сили для мене — інтерес, бажання і виклик, який несуть у собі ролі різних стилів та епох»
«Я боюся дорогих подарунків...»
Як фінансист став оперною зіркою
Станіслав Христенко: «Хотілося б, щоби Харків увійшов у нішу «най-най» з KharkivMusicFest»
Кирило Стеценко: «Drum & Bach» — це гра контекстами і часами
Орф-педагогіка: Черкащанка Анна Комкіна закохує діток у музику
Полтавська філармонія готується до насиченої концертної весни
Монтсеррат Кабалье: "Я страшная сладкоежка"
Синергія KharkivMusicFestа
Етелла Чуприк: "Я не можу жити без рояля"
«До музики слід ставитися з благоговінням, інакше...»
«Моє покоління музикантів можна назвати пограбованим»
«У своїй творчості опираюся на народну пісню»
Культурне життя України знову переживає кризу 1990-х років, - Андрій Ільків
Чернівчанин Володимир Соложук понад 25 років виготовляє скрипки
Як змінюється Львівський будинок органної музики
Валентин Сільвестров: «Сенс авангарду — ризик»
Еміл Сокач: Ніщо і ніколи мене так не вражало, як музика
Класика – це завжди модно
Львівський скрипаль-віртуоз підкорює Європу
Лінні Хостетлер: «З приїздом в Україну я вперше виконала українські музичні твори Скорика, Колесси, Людкевича»
Диригентка Вікторія Свалявчик-Цанько: «Музика — це любов. А любов’ю треба ділитися»
«Оперні співаки схожі... на атлетів»
Тiльки голос і світові шедеври!
Січень Iвана Карабиця
Володимир Шейко: "Сонячна Італія – країна високого мистецтва"
Олександр ГОРНОСТАЙ: «Українська публіка — найвдячніша»
Якісно і чесно з музикою
«Оперним театрам треба розширювати коло традиційного репертуару»
Що в "скрині" у Оксани Линів?
Василь ТИМКІВ: У Івано-Франківській філармонії кожен концерт - прем'єра
Скрипач одесской национальности. Павел Верников об учителях, смехе и грусти
      © 2008-2018 Music-review Ukraine